Терехов Владимир Павлович

Брега Полуденной Тавриды

Краеведческие очерки о приморском Крыме

Фрагменты последней книги

* * *

Волшебный край, очей отрада

А. С. Пушкин

ВРАТА НАРОДОВ

Перекоп есть подобие некоего

увеличительного стекла, сквозь которое,

как в телескоп, теперь видится история

не только всего Крыма, но и сопредельных

ему земель.

Сегодня никто ничего не рекомендует, не требует. А если бы рекомендовали?

А чем, собственно, сегодня можно было бы гордиться? Что утрачено, что погублено, что разрушено — перечень широк. Что же добыто? А что создано? Предлагают гордиться «свободой». Свободой кого или чего? Свободой от кого или от чего? «Свобода слова» ... Это когда правда уравнена с ложью?

«Права человека» ... Так еще нужно иметь возможность ими пользоваться! Умея при этом не мешать другим. И что это за права такие без обязанностей?

Гордиться, пожалуй, можем только тем, что спасено от разрушения, что спасено от преступного безобразия и дикости (прошлых и нынешних), от забвения!

Чаще всего в Крым входили, въезжали с севера — тут пролегают Историей и самой Природой положенные наиболее надёжные и естественные пути в Крым.

Почему «въезжали»? А по тому, что теперь после блокады устроенной «непослушному» Крыму захватившим Украину националистическим режимом, возможности воспользоваться этой дорогой резко сократились. Кстати, и блокада, и прекращение подачи Крыму пресной воды по Северо-Крымскому каналу являются ничем иным как актом геноцида, каковые осуждаются западными «гуманистами», «демократоносцами». Но не в данном конкретном случае.

И всё же мы, предпринимая своё воображаемое путешествие, войдём в Крым традиционным путем — через Перекопские ворота.

Давайте и мы своё знакомство с прекрасными берегами полуденной Тавриды начнем с их северных пределов. Не буду «растекаться по древу», но всё равно моё повествование получится пространным потому, что никакие обобщения и суммирования судьбу, историю — бесконечную в длительности и многообразии ни отразить, ни изобразить не могут. Остается одно — детализировать.

И не будем спешить. Рассказ о курортной экзотике, о познавательном и радостном, рассказ о «прекрасной Тавриде» начнётся позже — таков природный и исторический расклад, что в самом начале встречают нас вещи не очень эстетичные, не очень легкие и радостные. Они будут позже, а пока — рассказ о серьёзном и даже суровом, но тоже очень интересном и поучительном.

На Перекопе нас встречают агонизирующий химический комбинат «Титан» и омертвевший Северо-Крымский канал. Такова жизнь на данный момент. Но убеждён — это не навсегда.

Так что рассказ о Крыме, знакомство с ним, с его берегами приходится начинать с завода «Титан». Его корпуса и дымящие трубы вздымаются на равнине, едва приподнявшейся над морской гладью, как демонстрация промышленных амбиций, как гарантия неизбежного исключительно технологического грядущего цивилизации. Во второй половине 20-го столетия пропагандировалась концепция, утверждающая, что будущее человечества определяется достижениями химической науки и химического производства. И это для обозримого времени, похоже — так и есть. Уже сейчас наше существование невозможно без их продуктов: от лекарств до продовольствия, от предметов быта и одежды до стройматериалов.

Завод поставлен за пределами исторической и физической границы Крымского полуострова в самом узком (всего 8 километров) месте Перекопского перешейка, соединяющего полуостров (по сути — остров) с материком.

Дело в том, что завод по производству двуокиси титана рассматривался как производственный гигант, призванный не только обеспечить Страну необходимой продукцией, но и укрепить, сделать весомее экономику Крыма, который оставался сельскохозяйственной областью. Чтобы обеспечить жизнеспособность завода, его следовало бы поставить поблизости от какого-либо природного образования, пригодного для сооружения в нём накопителя большого количества стоков — жидких отходов производства. Определили, что для этой цели как нельзя лучше подходит Сиваш — мелководный залив Азовского моря меж Крымом и «матёрой землей», место по местным масштабам и понятиям слабозаселенное, в общем, пустынное, из-за изрезанности берегов, заболоченности и засоленности, малой сельскохозяйственной пригодности почв трудно осваиваемое.

Завод следовало ставить поближе к источнику пресной воды и подальше от крупных населенных пунктов, поскольку и жидкие стоки его, и атмосферные выбросы очень вредны как для человека, так и для природы в общем, учитывались и местная роза ветров. А она в Крыму такова: самыми сильными и частыми являются ветры, дующие с северо-востока. Нужно было, чтобы они, разнося атмосферные выбросы завода, щадили бы населённые пункты, сельхозугодья и рекреационные зоны Крыма.

Такой сложный узел условий.

Посчитали, что этот узел удастся обойти, разместив завод севернее села Перекоп, южнее деревеньки Исходное. Вот таким образом «Титан» оказался здесь. Безлюдье? Так в Крым кадры потянутся охотнее, чем, скажем, на Барабинскую равнину, где тоже полно замкнутых бессточных водоёмов, ещё более чем Сиваш пригодных для накопления отходов. Но там, зато морозы зимой до -40°, а летом жара за +40. Да и построить завод, жильё, организовать технологический процесс и жизнеобеспечение рабочему населению гораздо сложнее и дороже.

Сырье для завода, как думалось — под боком. Стране — необходимейший и ценнейший продукт. Крыму — огромное экономическое подспорье. А вреда никакого. Отгородили дамбой от мыса Ад до полуострова (в Сиваше) Литовский крайний западный залив Сиваша — получился замкнутый бассейн в 44 кв. км площадью. Чем не накопитель! А что мелковат и в недрах под ним запасы чистейших артезианских вод, используемых для водоснабжения городов и сел? Так, между гадостью стоков и пластовыми водами солидная толща гипссодержащих пород — в случае проникновения кислотного коктейля в глубину он там будет нейтрализоваться, образовывая водонепроницаемый слой, который исключит дальнейшую фильтрацию техногенных помоев. Так что, недрам, ничего не угрожает.

Дым из труб, испарения накопителя-отстойника уноситься будут, в основном, или на Каркинитский залив, или на «пустующий» Западный Сиваш. Лежащий в десяти километрах южнее Армянск, который станет городом крымских химиков, страдать от загрязнения не будет. Вблизи пройдет Северо-Крымский канал — пресной воды заводу потребуется много. Рядом — железная дорога и электропередающая линия с материка в Крым. Всё это очень важно. И удобно — завод как бы обозначит собой вместе с Красноперекопским бромным заводом ещё один центр химической промышленности страны. А для Крыма это очень солидно и почетно.

Но… «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги.»

Однако об этом позже.

Описываемая территория географически — ещё не Крым. В Крым попадём, когда, приблизившись к высокому, поросшему травой земляному валу проследуем по ровному переходу через ров, предваряющий 10-метровую земляную насыпь и сквозь разрыв в насыпи оказываемся на южной стороне вала. Тут и есть подлинные ворота в Крым. В старину тут действительно стояли крепостные ворота. Хотя, если быть точным, ворота стояли не тут, а левее, восточнее находившейся здесь крепости, называемой татарами Ор или Орагзы, а турками — Ор-Капы. Впрочем, единой крепостью следовало бы считать весь фортификационный комплекс, перекрывавший перешеек между материком и «островом» Крым.

 Ор — означает ров, Орагзы — устье (рот) рва.

Татарско-турецкое Ор-Капы — ворота рва, или — Ворота Родины (Ор, Орда)

Город при крепости посад татары звали Ферахкерман (персидско-татарское) город радости.

Место крепости Ор нынче отмечено занесенными землей и поросшими сизой полынью руинами, слабо возвышающимися над плоской поверхностью. Впрочем, и о руинах говорить неуместно — не осталось и камней, из которых были сложены стены, башни, сами ворота с подъёмным мостом через ров.

Но ещё труднее определить и очертить расположение большого (по местным меркам) торгового города Перекоп (так его назвали русские), который занимал пространство южнее крепости и вала, простираясь в лучшие свои времена на несколько километров, вплоть до нынешнего Армянска.

Скромное село Перекоп, разместившееся с северной стороны Перекопского рва к древнему Перекопу имеет разве то отношение, что построено из камней стен и башен крепости, домов города, руины которых разобраны местными жителями не одним поколением.

А теперь по порядку.

Слово «Крым» можно перевести на русский язык как «ров». Истории неизвестно, кто так старательно перекопал перешеек, кто насыпал вал. Прежде среди русских он звался Турецким валом... но и ров, и вал существовали задолго до появления турков на крымской земле, похоже — со времен античных.

И всегда считался сооружением фортификационным.

Легенды определяют его появление временем возникновения государства Великой Скифии. В самом деле, равнину, лежащую немного выше (5-20 метров) над уровнем моря, сделать непроходимой для конного и пешего врага можно было, только перекопав глубоким рвом, перегородив высоким валом и (естественно!), разместив военный гарнизон.

Однако наличествуют упоминания о том, что в этих же местах существовал искусственно вырытый канал, соединяющий Азовское море с Чёрным (Сиваш с Перекопским заливом). Можно считать, что ведётся речь о самом Перекопском рве, а можно предположить, что говорится о совершенно ином сооружении, ко рву с валом отношения не имеющем.

В силу того, что суша и море вообще-то взаимно подвижны, очертания их берегов с течением времени меняются. Установлено конкретно, что в те времена (V век до н. э.) уровень Чёрного моря стоял ниже современного на несколько метров, потому берега суши, именуемый ныне Перекопским перешейком, уж точно были существенно иными.

И без сомнения, с доисторических времен местная равнина была обитаемой. Однако, трудно представить себе, что некогда (ещё до новой эры) тут стоял эллинский город Тафрос, весть о котором нам донесли древние географы — современники Римской империи... Трудно представить, что могли делать завзятые мореходы — античные эллины в перекопской степи вдали от морских путей и гаваней. Но фундаменты домов какого города, восточнее тогдашнего Перекопа, ещё в 1711 году разбирали местные жители для своих нужд? И, выламывая строительный камень, находили там монеты эллинской чеканки?

В византийские времена крепость и город при ней (если они уже были), похоже, были в запустении, а ров заплыл землёй совершенно, потому что позже сведения о них, возобновившись, были таковы, будто построил их Джучи — сын Чингисхана. Неизвестно даже, как в те времена звалась среди татар и турков Таврика — вроде: «страной Солхат».

Подобное можно вычитать в книге турецкого путешественника, известного нам как Эвлия Челеби. Но как относиться к его текстам?

Вот, например,:

«Сын Чингисхана Джучи-хан захватил крепость, стоявшую на месте крепости Ор, из рук генуэзских франков. От залива Азовского моря, до залива моря Мертвого он выкопал ров.»

А крепость Ор выстроил Сахиб Герай-хан (1532–1551гг.). «Высота её от земли — полных 23 аршина (17 м!) … видны башни крепости Ор с расстояния в пять переходов.»

 Во время            (Султана) Селим-хана Второго Семиз (Жирный) Мухаммед Герай-хан, дабы через этот Орский перешеек не пошли неверные, выкопал огромный ров от моря до моря, ров подобный адской пропасти... В глубь его человек не осмеливается взглянуть.»

Мухаммед Герай Жирный постарался так, что ров заполнился водой и настолько, что по нему можно было переплыть из Сивашей в Каркинит и обратно. Вроде этим как раз воспользовались донские казаки при походе на турецкий Аккерман.

Паша турецкого флота Кылыдж-Али наказал Мухаммеда Герая Жирного за чрезмерное усердие со рвом, приведшее к разорению Аккермана казаками и перестаравшегося каналостроителя повесил.

Жутко занимательная история совершенно в средневековом духе. Но... Наяву ряд нестыковок. Селим II ушёл в мир иной ещё до прихода на бахчисарайский трон Мухаммеда Жирного. Кылыдж-Али действительно наводил порядок в Крыму в 1584 году — в год кончины Мухаммеда Жирного. Но повесил ли он, Жирного? Подлинно известно, что в 1628 году в окрестностях Перекопа удавили пытавшегося сбежать Мухаммеда Герая II.

Засыпать канал, чтоб казаки не плавали в Аккерман стал хан Ислям Герай — преемник Жирного. И к семнадцатому веку Орские укрепления сильно обветшали.

И вот Мухаммед Герай IV «собрал море людей Крымской Страны, в 4 раза по 100 тысяч невольников» и очистил ров от навалившейся в него земли, насыпал над ним вал и соорудил стену и башни, потому что в это время «неверные устраивали много восстаний и смут».

И в 1665 году уже «ров имеет пятнадцать кулачей (27 м!) глубиной».

Но, помилуйте! Перекопский же ров — не Коринфский канал, прорубленный в крепких известняковых пластах на действительно «адскую глубину», а глубокая канава, выкопанная в суглинках само собой осыпающихся и оплывающих. Оборонительная же траншея должна иметь откосы покруче.

Внимательный читатель поймёт, что в этих описаниях много неправдоподобного. Эти сообщения, подчас, не согласуются между собой, сколь были подвержены слабости приукрасить свой рассказ древние повествователи!

Ведь архитектурному сооружению, чтоб его можно было увидеть на плоской местности аж на расстоянии пяти дневных переходов (а это не менее ста километров!), семнадцати метров высоты недостаточно.

А что касаемо Коринфского канала, то автор соблазнился упомянуть о нём потому, что Орский перешеек и Коринфский показались ему похожими, тем более что в Южной Греции Эвлия не бывал. В противном случае он не повторил бы врак о том, что Коринфский перешеек перекопали короли Мореи и пустили в него море. А султан Мехмед завалил канал «за три часа» и завоевал-таки Пелопоннес.

А чего стоит название «город радости»! Хотя... Если в безлюдной и безводной степи пасёшь верблюдов, или тащишься с караваном, или возвращаешься с набега на неверных, обременённый ясырем... То и глинобитный без единого деревца городок в степи покажется городом радости. Когда, наконец, напьёшься воды, хоть и солоноватой, но вволю, когда выходишь умиравших от жажды своих пленников, которым радовался, за которых переживал весь путь и сладостно мечтал о выручке за них у перекупщика иудея... А когда упьёшься бузой «как мозг костный вкусной»!.. Тогда действительно почувствуешь себя в Ферах-кермане как в настоящем раю.

Перекоп с древности окружён легендами и мифами.

Джучи не заглядывал в Крым. Как полководец «занимался» Азией. Ханом Джучиева улуса, в составе которого находился и Крым, был с 1224 по 1227 год, когда татары в Крыму еще не «окопались». Его земной путь пресёкся всего через четыре года после того, как орда Джебе и Субедея лишь «прокопытила» полуостров. Это раз. А второе то, что если бы он, Джучи, и заглянул в Крым, то не только у генуэзцев, но и у их предшественников венецианцев ничего «добыть» не смог бы, поскольку и те, и другие орудовали тогда лишь на южном побережье Крыма, татарам недоступном.

А совершенно мифический рассказ Геродота о том, как рабы скифов, ушедших в Малую Азию в поход (на 27! лет) сошлись с оставленными на хозяйстве господскими жёнами и их общие низкорождённые дети, убоясь возвращающихся хозяев, обнесли Таврику рвом! Это же шедевр античной литературы: страшно, красиво, неправдоподобно.

Вот такой он Перекоп. Вот такой он Крым.

Кем же всё-таки и для защиты от кого мог быть выкопан ров и насыпан вал?

У скифов на Северо-Причерноморском пространстве врагов, от которых нужно было двери перешейка держать запертыми, не имелось. Скифы сами ворвались на территорию будущего Крыма и выгнали киммерийцев. Неужели в самом деле Перекоп сооружён перепуганными рабами, возвращающихся хозяев? Это потом скифов самих стали донимать их же близкие родичи сарматы... Так, может, именно тогда скифам и потребовалось отгородить своё ужавшееся владение со столицей Неаполем Скифским (ныне Симферополь) от необозримых, теперь уже враждебных пространств, на которых ещё недавно были хозяевами? Однако, нет никаких сведений о том, что перекопская линия обороны хотя бы на время задержала, скажем, сарматов или готов от вторжения в Таврику. Не заметили её ни аланы, ни гунны, ни болгары, ни хазары, ни венгры, ни печенеги, ни половцы, ни монголо-татары, которые уж точно проходили Перекопским перешейком... Хотя ров, всё более и более заплывавший, и вал, всё более оседавший и терявший свою неприступность, существовали. О них (или всё-таки о канале?) писал Константин Багрянородный в десятом веке.

Вал со рвом действительно понадобились, даже потребовались татарам, поселившимся в Крыму, когда они, образовав своё ханство, отделились от Великой Орды, когда на севере сложилось Великое княжество Литовское и дотянулось до Причерноморских пределов, когда стало заботой оградить себя от наскоков казачьей вольницы, от попыток наказать крымцев со стороны Польши и Москвы. Большое значение Перекопу придавала Турция: участвовала в укреплении рубежа, держала гарнизон.

Как бы там ни было, но замыкавшая Перекоп «от моря и до моря» крепость с весьма многолюдным посадом при ней тут находилась уже в XV веке. Татары ценили её за то, что была препятствием для незванных и нежеланных гостей (великоордынские, литовско-польские, казачьи и московские военные экспедиции). За то, что укрывала от преследователей и давала отдохновение умаявшимся бандам, возвращающимся с набегов, за то, что была заслоном для беглых рабов, пробиравшихся в молдавские, малороссийские, польские, российские пределы. Она была пограничным постом, контрольно-­пропускным пунктом между Крымом и Степью. Таможней, ханской резиденцией на времена военных действий в Северном Причерноморье и дальше. Первым центром торговли.

Много времени спустя южная окраина Орского посада стала называться Армянским базаром и выделилась в отдельный город, более значимый, чем Старый Ор (Перекоп).

Работорговля в античной и средневековой Таврике всегда имела место. Для крымского ханства она стала основным видом хозяйственной деятельности. Счёт невольников, проследовавших через Перекопский вал, а затем через Орские ворота, с фронтона которых, не мигая, слепо глядела на полночь вырубленная в камне сова, за сотни, а то и за тысячи лет идёт на миллионы!

В Перекопе их встречал первый невольничий рынок. Уже здесь пленников, пригнанных словно скот (мужчины), привезённых как ценную «рухлядь» (красивые девушки, дети) сортировали, сбывали. Покупатели, перекупщики кто поразворотистее спешили сюда — тут «первый разбор товара», тут выбор больше и лучше, тут можно «отхватить» подешевле. Но «элит-товар,» те, кто знал в деле толк и имел возможность, берегли и везли в Кунстантию, Истанбул (так турки меж собой называли Константинополь), чтоб предложить жителям дворца Топ-Капы, а то и самому падишаху (тень Аллаха на земле!). — «султану двух материков, хану двух морей».